Протекционизм современных государств: новая логика в эпоху геоэкономического соперничества

Современный протекционизм, в отличие от своего исторического аналога XIX – начала XX веков, — это не просто набор тарифов для защиты «младенческих» отраслей. Это сложная, многоуровневая и стратегическая политика, глубоко интегрированная в национальные модели инновационного развития, обеспечения безопасности и борьбы за технологическое лидерство. Его главный мотив сместился с чистой экономической выгоды отдельных отраслей к геополитической и геоэкономической конкуренции, особенно в сфере высоких технологий и обеспечения устойчивости цепочек поставок (resilience).

Эволюция целей: от промышленности к безопасности и суверенитету

Классический протекционизм (например, в США или Германии в конце XIX века) был направлен на создание национальной промышленности. Современный протекционизм преследует более широкие цели:

Обеспечение технологического суверенитета и лидерства. Страны стремятся защитить и развить критические технологии (искусственный интеллект, квантовые вычисления, полупроводники, биотех), которые рассматриваются как основа экономической и военной мощи в XXI веке. Протекционизм здесь — инструмент техно-национализма. Пример: Закон США о чипах и науке (CHIPS and Science Act, 2022) с бюджетом $280 млрд направлен на привлечение производства полупроводников на территорию США и прямо ограничивает получателей субсидий в инвестициях в передовые технологии в «странах, вызывающих озабоченность», таких как Китай.

Создание устойчивых цепочек поставок. Пандемия COVID-19 и кризис в логистике обнажили уязвимость глобальных цепочек. Современный протекционизм часто принимает форму «дружественного размещения» (friend-shoring) или решоринга — переноса производств в политически близкие страны или обратно на родину для снижения рисков. Это не отказ от глобализации, а её сегментация по политическому признаку.

Защита национальной безопасности. Трактовка безопасности расширилась до экономической и технологической безопасности. Иностранные инвестиции, особенно в стратегические активы (энергетика, инфраструктура данных, СМИ), проходят жёсткий фильтр. Механизмы типа Комитета по иностранным инвестициям в США (CFIUS) получили усиленные полномочия для блокировки сделок по соображениям национальной безопасности.

Реакция на «несправедливую» конкуренцию и защита социальных стандартов. Многие современные протекционистские меры формально оправдываются борьбой с демпингом, принудительным трансфером технологий или экологическим/социальным демпингом (когда товары производятся с низкими экологическими или трудовыми стандартами). Механизм углеродного корректирующего налога на границе (CBAM) Европейского Союза, который с 2026 года будет облагать импорт углеродоёмкой продукции, — это новая, «зелёная» форма протекционизма, защищающая внутренних производителей, несущих затраты на декарбонизацию.

Инструментарий: от тарифов до «скрытых» барьеров

Арсенал современного протекциониста гораздо шире классических таможенных пошлин:

Субсидии и государственное финансирование («протекционизм казённого кошелька»). Это ключевой инструмент. Прямые субсидии, налоговые льготы, льготные кредиты государственных банков для приоритетных отраслей. Примеры: масштабные субсидии ЕС и США для производителей аккумуляторов и электромобилей (в ответ на многолетнюю поддержку этих отраслей в Китае), китайский план «Сделано в Китае 2025».

Технические барьеры в торговле (ТБТ) и санитарные/фитосанитарные меры (СФС). Жёсткие стандарты качества, экологические нормы, требования к сертификации могут де-факто закрывать рынок для иностранных товаров, формально соответствуя правилам ВТО. Например, разногласия по поводу стандартов для генномодифицированной продукции или обработки мяса.

Ограничения на экспорт и импорт данных. В цифровую эпоху протекционизм затрагивает потоки данных. Законодательство о суверенитете данных (как в ЕС, где данные европейцев должны храниться на территории Союза) или ограничения на передачу технологий (как в американских экспортных контролях на передовые чипы и оборудование для их производства в Китай) — это новый цифровой протекционизм.

Закупки для государственных нужд (политика «Buy National»). Правила, обязывающие государственные структуры закупать товары с высокой долей местного содержания. США усилили такие требования в рамках инфраструктурных законов.

Кейсы и последствия

Торговая война США – Китай (2018-н.в.). Наиболее яркий пример стратегического протекционизма. Введённые США пошлины на сотни миллиардов долларов китайского импорта под предлогом борьбы с принудительным трансфером технологий и «несправедливой» торговой практики имели целью не просто улучшить торговый баланс, а замедлить технологический рост Китая и перестроить глобальные цепочки поставок. Ответные меры Китая были симметричными.

Европейский «зелёный» протекционизм. CBAM — это историческая инновация. Он призван защитить european industrial (metalurgy, cement, fertilizers) from competition with more «dirty» producers from countries with soft climate regulation. This creates a new global standard and may lead to fragmentation of markets into «green» and others.

Япония и Южная Корея: протекционизм в сельском хозяйстве. Despite having a developed economy, these countries have for decades maintained a very high level of protection (through tariffs, quotas, standards) for their agriculture, considering it a question of food security and socio-cultural identity.

Критика и системные риски

Современный протекционизм несёт в себе серьёзные угрозы:

Рост инфляции и снижение эффективности: Ограждение рынков снижает конкуренцию, что может вести к более высоким ценам для потребителей и менее инновационным компаниям.

Фрагментация глобальной экономики и «торговые блоки»: Мир рискует разделиться на конкурирующие технологические и торговые сферы влияния (американскую, китайскую, возможно, европейскую), что снижает общие темпы роста.

Эскалация конфликтов и торговая анархия: Ответные меры ведут к спирали ограничений, подрывая систему многосторонних правил ВТО, которая и так находится in crisis.

«Протекционизм бедных»: Развивающиеся страны, которые не могут позволить себе масштабные субсидии, оказываются в проигрыше, лишаясь доступа к технологиям и рынкам.

Вывод: протекционизм как новая норма

Современный протекционизм — это не временное отклонение, а структурный элемент новой геоэкономической реальности. Он отражает переход от парадигмы глобализации, основанной на сравнительных преимуществах и взаимной выгоде, к парадигме соперничества великих держав, где экономика стала полем битвы за безопасность и влияние.

Его будущее will depend on balance between:

Обоснованными целями обеспечения устойчивости и технологической независимости.

Рисками развала глобальной системы торговли, роста цен и замедления инноваций.

Таким образом, протекционизм XXI века — это сложный, многоликий феномен, where economic policy is inseparable from foreign and defense policy. Its effectiveness will be assessed not so much in terms of economic growth, but in terms of achieving strategic autonomy and maintaining competitive advantage in key technologies of the future.

Permanent link to this publication: