В течение 1938 - 1955 гг. на специальный учет Вятского исправительно-трудового лагеря (Вятлага) НКВД-МВД СССР были поставлены почти 180 тыс. человек (по категориям: "осужденные", "следственно-заключенные", мобилизованные в "трудовую армию" и в "рабочие колонны НКВД", "спецпереселенцы", "трудпоселенцы", "спецпоселенцы", "выселенцы", "ссыльнопоселенцы"). Не менее половины из них (90 тыс.) могут быть отнесены (в соответствии с действующим ныне российским законодательством) к числу репрессированных по политическим и национальным мотивам. Около 18 тыс. погибли. В этом скорбном списке имена более 2500 латышей и жителей Латвии (далее - "латыши")¹.

В их судьбе прослеживается (с определенной мерой условности) несколько периодов. Первый - с начала 1938 по середину 1940 года.

В этот период в лагерь были доставлены около 350 латышей. Из них погибли в лагере не менее 52 (14,9%). В эти годы в Вятлаг направлялись прежде всего латыши, ставшие жертвами этнических "чисток": в основном - в соответствии с решениями Политбюро ЦК ВКП(б) от 3 июля 1937 г. и 31 января 1938 г. "Об антисоветских элементах", а также по указанию НКВД СССР от 30 ноября 1937 года. Это в основном так называемые "контрреволюционные националистические элементы из числа лиц латышской национальности, проживающие на территории СССР", политэмигранты, потомки дореволюционных переселенцев из Латвии в другие местности бывшей Российской империи.

Решения о применении репрессий выносились, как правило, во "внесудебном порядке" ("особыми совещаниями" и "тройками" ОГПУ-НКВД) с назначением 5 - 10 лет "лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях".

Заключенных "этапировали" из Смоленской области (с районами, отошедшими позднее к Калужской и Псковской областям), Ленинградской (включая Новгород и Псков), Горьковской (Нижегородской), из Москвы и Московской области, а также из других (всего более 30) регионов СССР, от Подолья на западе до Приморья на востоке и от Петрозаводска на севере до Алма-Аты на юге. Несколько бывших граждан Латвии, репрессированных

Белых Никита Юрьевич - историк. Вятский государственный университет. Киров.

еще в первой половине 1930-х годов за "шпионаж" и "контрреволюционную деятельность", были доставлены из Соловецкой тюрьмы особого назначения при ее расформировании в конце 1939 года.

Среди узников лагеря были и латыши - жители самого Вятского края. Этот край издавна служил для ссылки лиц, неугодных сменявшим друг друга в России правителям и режимам. Лиц таких всегда набиралось немало и в западных частях империи, включая Прибалтику. Латышская "колония" традиционно являлась одной из наиболее представительных среди национальных общин в Вятке. Кроме того, в начале XX в., в период столыпинских реформ, на территорию нынешних северо-западных (Мурашинского и Опаринского) районов Кировской области (ранее - Северный край, затем Архангельская область) было переселено немало эстонцев и латышей. Эти люди освоили обширные пространства по притокам рек Кузюг и Молома и показали пример того, как надо распоряжаться этой землей: держали молочных коров, занимались бортничеством и овцеводством. Из зерновых культур они выращивали преимущественно ячмень, который на корню скупали архангельские (устюжские) и вятские (слободские) пивовары. На карте края появились такие названия, как разъезд Латышский, лесопункт Нацменовский, а позднее (в 1930-е годы) - колхозы "Нацмен", "Интернационал", "Новая деревня". После чисток 1930-х годов и военного лихолетья "прибалтийские" хутора и поселения опустели, затянулись бурьяном, а затем покрылись зарослями².

Чистки латвийской диаспоры в бывшем СССР привели к тому, что ее численность сократилась со 151 тыс. человек в 1926 г. до 128 тыс. в 1939 году³.

Этот первый период в истории Вятлага шло строительство лагпунктов и прилегающих к ним поселений для охраны, устраивали пункты лесоповала, прокладывали железную дорогу. Впоследствии эту магистраль (от ст. Верхнекамской до села Усть-Кулом на р. Вычегде в Республике Коми) длиной около 260 км предполагали, видимо, использовать для задуманного "поворота северных рек". На Вычегде и Печоре намечалось возведение плотин с электростанциями. Однако этот проект еще до войны был признан "порочным" и вместо него решили начать "особое строительство НКВД N 4 оборонного значения" - сооружение Кайского целлюлозного завода (ныне пос. Созимский Верхнекамского района). Арестантов ("рабсилу" или "исполнителей программы") не жалели: их поступало более чем достаточно⁴.

Со второй половины 1940 г. в лагерь доставляли жителей Латвии, репрессированных после вступления в нее советских войск и провозглашения Латвийской ССР. В их числе были государственные служащие, сотрудники полиции, офицеры и младшие командиры латвийской армии, бывшие функционеры запрещенных политических партий и общественных организаций, члены семей всех перечисленных категорий и т.п. - всего около 150 человек. Продолжали прибывать и лица, репрессированные в предшествующее время (бывшие партийные, советско-административные и хозяйственные работники, военнослужащие Красной армии и другие "лица латышской национальности"). Основные составы обвинений: "сотрудничество с международной буржуазией" (п. 4 ст. 58 Уголовного кодекса РСФСР), "шпионаж" (п. 6), "участие в контрреволюционных организациях и партиях" (п. 11), "борьба против революционного движения" (п. 13). Наряду с "несудебными органами" репрессии этим латышам назначали теперь чаще суды общей юрисдикции и специальные судебные коллегии (включая Военную коллегию Верховного суда СССР), что можно объяснить высоким должностным положением и общественным статусом ряда "преступников". Умерли в лагере в период с июля 1940 по июль 1941 г. (включительно) - 12 латышей.

Третий период пришелся на время войны, отмеченное самым значительным за всю историю Вятлага поступлением в лагерь репрессированных жителей Прибалтики, прежде всего Латвии. Выделяются массовостью три этапа: 9 и 13 июля 1941 г. - из Юхновского лагеря (бывший лагерь для польских "военнопленных" в Смоленской области) и 10 июля - из Риги. В числе новоприбывших были интернированные в середине июня 1941 г. (по постановлению Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 15 мая 1941 г.), отнесенные в основном к категории "А" (главы семей "социально опасного элемента"). Некоторое число латышей было доставлено в последующие месяцы 1941 г. - в составе заключенных, эвакуированных из лагерей и тюрем НКВД, которые оказались на принудительных работах в прифронтовых зонах, таких как Беломорско-Балтийский комбинат (Карелия), Свирьлаг (Ленинградская область) и др. Все они прибывали в крайне тяжелом физическом состоянии; заболеваемость и смертность в лагере резко возросли. Последний крупный этап 1941 г. поступил 29 декабря из Кировской пересыльной тюрьмы, он состоял преимущественно из интернированных в июне жителей Эстонии, но среди них находилось также несколько уроженцев и граждан Латвии.

Доставленные в Вятлаг 9, 10 и 13 июля 1941 г. латыши (2791 человек) были размещены, за единичными исключениями, в 7-м лагерном пункте, расположенном у линии железной дороги (бывший пос. Ягодный, в настоящее время ликвидирован и разрушен) - в 6 км севернее центрального поселка лагеря ("Соцгородок" - Лесной). Все вновь прибывшие числились по категории "следственный контингент" - как обвиняемые в "контрреволюционной деятельности" (ст. 58) или как "СОЭ/СВЭ" (ст. 35 - "социально опасный/социально вредный элемент").

Следствие по делам этой категории вела специальная группа НКВД Латвийской ССР, возглавляемая капитаном госбезопасности Я. Я. Веверсом (ранее занимал ответственные должности в территориальных и центральных органах НКВД СССР; впоследствии - генерал-майор госбезопасности, председатель КГБ Латвийской ССР)⁵. Следственные дела, включая постановления об аресте, оформлялись, как правило, в Вятлаге, "постфактум" (осенью 1941 г.), то есть с нарушением установленных законом уголовно-процессуальных норм.

Из общего количества доставленных в Вятлаг этапами 9, 10 и 13 июля 1941 г.:

- не менее 114 человек (4,1%) в октябре-ноябре 1941 г. были приговорены постоянной сессией судебной коллегии по уголовным делам Кировского областного суда при Вятлаге к "высшей мере социальной защиты / уголовного наказания" (расстрелу) и отправлены 10 ноября в тюрьму N 1 г. Кирова "для приведения приговора в исполнение", большинство из них было расстреляно в январе 1942 года⁶;

- не менее 1600 человек (57,3%) умерли в 1941 - 1943 гг. до вынесения решений по следственным делам;

- не менее 574 человек (20,6%), подвергнутых в 1941 - 1943 гг. (как правило, заочно и во внесудебном порядке - Особым совещанием при НКВД СССР) лишению свободы на различные сроки, умерли в лагере до освобождения;

- остальные 492 человека (17,6%) были освобождены досрочно ("по состоянию здоровья", "условно" и т.п.), "по истечении сроков наказания" либо отправлены "за пределы Вятлага" (в другие лагеря, в ссылку и по "иным основаниям");

- 11 человек (0,4%) были зарегистрированы как "прибывшие в Вятлаг", однако по каким-то причинам учетные данные на них (карточки, личные дела) в архиве лагеря отсутствуют⁷.

Таким образом, достоверно установленные общие "безвозвратные потери" среди доставленных в Вятлаг этапами 9, 10 и 13 июля 1941 г. жителей Латвии составили не менее 2288 человек, или 82% от числа прибывших и поставленных "на спецучет". Показатель экстраординарный - даже для статистики военных потерь⁸. Совокупность фактов и свидетельств, подтверждаемых документами Вятлага, убеждает: гибель в ГУЛАГе для его узников в 1941 - 1943 гг. была отнюдь не менее вероятной, чем для солдат на передовой.

В период с конца 1941 по 1944 г. в Вятлаг было доставлено относительно немного "лиц латышской национальности" и жителей Латвии (около 200 человек). В основном это были военнослужащие Красной армии, а также лица из числа эвакуированных с территории Латвии перед ее оккупацией германскими войсками. Их везли из Вологды, Ярославля, Кирова, Иванова, Горького и других городов северо-запада и центра. Обвинение им было предъявлено по статьям о "контрреволюционных преступлениях" (п. 1 - 6 ст. 58 - "измена Родине, совершенная военнослужащим", п. 10 - 2 ст. 58 - "антисоветская пораженческая агитация в условиях военного времени"). Репрессии были назначены общевойсковыми военными трибуналами, военными трибуналами войск НКВД (в республиках, краях, областях, фронтах и округах), а также транспортными трибуналами (железных дорог и водных бассейнов). Сроки уголовных наказаний составляли, как правило, не менее 10 лет с последующим поражением в гражданских правах.

Этот период отмечен наиболее высокой смертностью узников, прежде всего - по контингенту "контрреволюционные элементы", к которым причислялось подавляющее большинство заключенных-латышей. За время с ноября 1941 г. по декабрь 1943 г. в лагере погибли не менее 2060 человек из этой категории, что составляет почти 81% от общего числа жертв среди латвийского "спецнаселения" Вятлага. Выборочный анализ актов о смерти, сохранившихся в личных делах заключенных-латышей, свидетельствует, что они погибали от поражения органов дыхания (пневмония, туберкулез легких и др.) - 55,1% всех случаев; от физического истощения (авитаминоз, пеллагра, дистрофия) - 51,7%; от болезней сердечно-сосудистой системы (миокардит, артериосклероз и т.п.) - 48,2%; от заболеваний органов пищеварения (колит, энтерит и др.) - 27,6 процента (как правило, в актах о смерти зафиксировано не менее двух "летальных" диагнозов).

Преобладание среди причин смертности респираторных заболеваний можно (в определенной степени) объяснить небывало суровой зимой 1941 - 1942 годов. Эта зима до сих пор считается самой холодной за весь период метеонаблюдений в Вятском крае. Средняя температура воздуха в ноябре 1941 года - марте 1942 г. составила минус 15,1 градуса по Цельсию, что почти на 5 градусов ниже нормы. Декабрь и январь были на 6 - 9 градусов ниже средних показателей. С 16 по 25 января 1942 г. стояли морозы в 26 градусов, а в отдельные дни доходили до 40 градусов⁹.

Однако не только (и не столько) природно-климатические факторы сыграли зловещую роль в судьбе тысяч жертв Вятлага. Истинные причины заложены в самой советской лагерной системе, в ее изначальном предназначении не для собственно исправительных целей, а для жестокой расправы, унижения, нравственного и физического уничтожения.

Несмотря на чудовищные условия содержания заключенных в военные годы, каких-либо попыток организованного сопротивления властям среди латышей в Вятлаге не зафиксировано, в отличие от ряда других подобных лагерей. Всего за 1941 - 1945 гг. в ГУЛАГе были заведены дела на 603 "антисоветские организации и группы" с участием в них 4640 человек¹⁰. Дела о

"подпольных антисоветских организациях" разрабатывались и оперативно-чекистским отделом Вятлага: "группа Ульманиса-Зариня" (оба умерли в лагере), "группа немцев-эмигрантов" (шесть человек, все расстреляны), "группа Панина" (28 человек, получили длительные дополнительные сроки) и т.п.¹¹ Однако обвинения были явно "натянутыми" и не имели объективной доказательной базы.

1945 - 1955 гг. - период, вновь отмеченный поступлением в Вятлаг массовых этапов с "латвийским спецконтингентом". Общее количество латышей, доставленных в этот период, не менее 2500. Среди репрессированных за "контрреволюционные преступления" преобладали:

- в 1945 г. - выявленные на ранее оккупированных территориях так называемые коллаборанты ("лица, служившие в специальных воинских формированиях вермахта и СС", "полицейские", "пособники оккупантов" и т.п.);

- в 1946 г. и в последующее время - "участники националистического антисоветского подполья" на территории Латвии, "члены националистических бандитских формирований", "бандпособники" и члены их семей.

Наиболее распространенным составом преступлений являлись "измена родине" (п. 1-а ст. 58), "недонесение о контрреволюционном преступлении" (п. 12), "бандитизм" (п. 3 ст. 59). Чаще всего осужденные получали наказание 25 лет лишения свободы с поражением в гражданских правах и конфискацией личного имущества.

Заметно увеличилась категория осужденных за "общеуголовные" и "бытовые" преступления. Состав "спецконтингента" несколько "помолодел". Эти обстоятельства, а также ряд других причин вызвали осложнение криминальной обстановки; в ряде лагерных пунктов в 1953 - 1954 гг. происходили массовые беспорядки, заключенные оказывали организованное неповиновение администрации. Однако сколько-нибудь заметной роли в организации этих акций заключенных-прибалтов (включая латышей) не было выявлено¹².

21 февраля 1948 г. Совет министров СССР принял постановление N 416 - 159сс "Об организации лагерей и тюрем со строгим режимом для содержания особо опасных государственных преступников и о направлении их по отбытии наказания на поселение в отдаленные местности СССР". В соответствии с ним в МВД СССР создавались особые лагеря, предназначенные для содержания "диверсантов, националистов и участников антисоветских организаций" (приказ МВД СССР от 28 февраля 1948 г. N 00219). 16 марта этого же года последовало совместное решение МВД, МГБ и Генерального прокурора СССР (приказ N 00279/00108/72сс) "Об организации особых лагерей и тюрем МВД для содержания особо опасных государственных преступников и о направлении последних по отбытии наказания в ссылку на поселение под надзор органов МГБ". Для содержания таких заключенных были предназначены несколько особых лагерей: Минеральный (Коми АССР), Горный (Красноярский край), Дубравный (Мордовская АССР), Степной, Песчаный и Луговой (Казахстан, Карагандинская область), Береговой (Магаданская область), Озерный (Иркутская область) и другие (приказ МВД СССР от 10/11 мая 1948 г. N 00508)¹³. Поскольку к категориям "государственных преступников" причислялась значительная часть содержавшихся в Вятлаге в эти годы латышей, многие из них были отправлены во вновь созданные особые тюрьмы и лагеря. За 1949 - 1951 гг. туда были отправлены из числа депортированных в июне 1941 г. 168 человек (в Песчаный - 45, в Минлаг - 29, в Луговой - 13, в Дубравный - 5, в другие лагеря и в вечную ссылку - 58)¹⁴.

Освобождение же из лагеря в эти годы имело, как правило, "условный" характер. Например, из общего числа доставленных в июле 1941 г. в Вятлаг интернированных жителей Латвии количество "освобожденных" в послево-

енный период (266 человек из категории "осужденные") составило менее 9,8%. При этом право возвратиться к прежнему месту жительства, в Латвию, получили из них лишь 39 человек (1,4% от числа попавших в Вятский ИТЛ и 14,7% от общего состава освобожденных в этой категории заключенных). Число латышей, умерших в Вятлаге в 1945 - 1956 гг., - 55 (2,3% к общему количеству летальных случаев среди этой категории заключенных за 1938- 1956 годы)¹⁵.

Всего же с февраля 1938 г. по начало 1956 г. в Вятлаг были доставлены около 6 тыс. латышей, репрессированных по политическим мотивам. Из них умерли в лагере и были расстреляны не менее 2544, то есть 42,4% от числившихся в Вятлаге. В общем составе мартиролога Вятлага (18 тыс.) на долю лиц латышской национальности (2213 человек, включая латгальцев) приходится 12,1%. Латыши составляют в этом мартирологе третью - после русских (8131 человек, 44,6%) и немцев (2310 человек, 12,7%) - национальную категорию (из более чем 80 этнических номинаций). В целом жители Латвии (2336 человек, 12,8%) представляют собой наиболее многочисленную территориальную общность жертв Вятлага - по сравнению с более чем 150 другими республиками, краями и областями и 20 зарубежными странами, жители которых имели несчастье попасть в этот лагерь¹⁶.

В августе 1995 г. на окраине административного центра Вятлага - поселка Лесного - рядом с гражданским кладбищем установлен шестиметровый латинский крест из просмоленного соснового бруса, у подножия которого в бетонное основание вмурована металлическая плита с надписью на латышском, русском и английском языках: "Гражданам Латвийской Республики - жертвам коммунистического террора (1941 - 1952). Латвия. 1995". Этот крест-памятник сооружен инициативной группой из Латвии во главе с И. Кнагисом и А. -Э. Пушкевичсом (сыновьями погибших в Вятлаге в 1941 - 1942 гг.) и остается единственным мемориальным свидетельством трагической истории лагеря.

Примечания

1. СТРОДС Х. Латвийский мартиролог Вятлага (1938 - 1956). Рига. 2006, с. 492 - 493; ВЕРЕМЬЕВ В. И. Латыши в Вятлаге: опыт социально-демографического анализа. В кн.: Проблемы истории российских спецслужб. Киров. 2004, с. 111 - 123; БЕРЛИНСКИХ В. А. Спецпоселенцы. М. 2005, с. 542 - 569.

2. МАРАКУЛИН П. Земля художников. В кн.: Вятка. Краеведческий сб. Вып. 5. Киров. 1981, с. 60.

3. СМИРИН Г. Основные факты истории Латвии. Рига. 1993, с. 122 - 123.

4. БЕРДИНСКИХ В. История одного лагеря. М. 2001, с. 293 - 294.

5. История Латвии. XX век. Рига. 2005, с. 334.

6. Ежегодник Латвийского музея оккупации. 2001. Рига. 2002, с. 161 - 176.

7. ВЕРЕМЬЕВ В. И. Ук. соч., с. 115.

8. УРЛАНИС Б. Ц. История военных потерь. СПб. 1994, с. 478.

9. Климат Кирова. Л. 1982, с. 96.

10. ЗЕМСКОВ В. Н. ГУЛАГ, где ковалась победа. - Родина, 1991, N 6 - 7, с. 69.

11. История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов. Т. 6. М. 2004, с. 140 - 141.

12. Там же.

13. Там же. Т. 2. М. 2004, с. 326 - 330, 336 - 341.

14. Архив Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Кировской области (пос. Лесной Кировской области). Фонд Катотека специального учета Вятского ИТЛ МВД СССР. Ед. хр. 1.

15. Там же.

16. Там же. Ед. хр. 15.17 - 105.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Н. Ю. Белых :

Comments: