Законы об обрезании младенцев и детей: между медицинской нормой, религиозной свободой и правами ребенка

Вопрос законодательного запрета на обрезание несовершеннолетних по немедицинским показаниям является одним из наиболее острых на стыке биоэтики, права на религиозную практику и телесной автономии ребенка. На глобальном уровне полный законодательный запрет на обрезание младенцев и детей в настоящее время не существует ни в одной стране мира. Однако существуют различные формы правового регулирования, ограничений, а также активные общественные дебаты и парламентские инициативы, направленные на запрет или жесткое ограничение этой практики, особенно в Северной Европе и некоторых светских государствах. Рассмотрение этого вопроса требует анализа нескольких уровней регулирования.

1. Уровень полного запрета: отсутствие прецедентов и причины.

Прямой законодательный запрет на ритуальное обрезание мальчиков, аналогичный запрету на женское обрезание (калечащие операции на женских половых органах), нигде не принят. Основные причины:

Сильное лобби религиозных общин (иудейских и мусульманских), для которых обрезание (брит мила, хиттан) является краеугольным камнем идентичности и обязательным религиозным предписанием. Любой законопроект о запрете немедленно сталкивается с обвинениями в нарушении свободы вероисповедания и антисемитизме/исламофобии.

Медицинские ассоциации в большинстве стран (включая США, страны Британского Содружества) занимают нейтральную или условно-одобрительную позицию в отношении мужского обрезания, признавая некоторые потенциальные медицинские преимущества (снижение риска инфекций мочевыводящих путей у младенцев, некоторых ИППП, включая ВИЧ, во взрослом возрасте), хотя и не считая его необходимым с медицинской точки зрения. Это отличает его от женского обрезания, которое не имеет никаких медицинских обоснований и однозначно признано вредным.

Правовая традиция: Во многих странах (Германия, США, Израиль) обрезание прямо или косвенно защищено законами о свободе вероисповедания и считается легальной медицинской процедурой с согласия родителей.

2. Уровень ограничений и регулирования: скандинавская модель и дебаты.

Наиболее жесткое регулирование и активные дебаты о запрете характерны для стран Северной Европы с сильными традициями защиты прав детей.

Исландия (законопроект 2018 года): В 2018 году парламент Исландии рассматривал законопроект, предлагавший запрет обрезания мальчиков до 18 лет, кроме случаев медицинской необходимости. Нарушителям грозило до 6 лет лишения свободы. Законопроект был поддержан рядом правозащитных и медицинских организаций, но вызвал бурный международный протест. Под давлением (включая угрозу обвинений в антисемитизме и заявления о возможном исходе еврейской общины) законопроект был отозван из рассмотрения до голосования. Это самый близкий к принятию пример.

Дания, Швеция, Норвегия, Финляндия: В этих странах регулярно звучат парламентские инициативы и предложения от детских омбудсменов и медицинских ассоциаций о введении запрета или повышения возрастного порога. Пока что ни один закон не принят, но общественный консенсус смещается в сторону того, что процедура должна быть отложена до возраста, когда сам человек сможет дать осознанное согласие.

Регуляция процедуры: В этих же странах, а также в Германии, Австрии, Швейцарии действуют строгие правила проведения обрезания. Они часто требуют, чтобы процедуру выполнял лицензированный медицинский работник (врач) с применением обезболивания, в стерильных условиях. В Германии, например, после громкого судебного решения 2012 года (Кельнский суд признал обрезание нанесением телесных повреждений), был принят специальный закон (Beschneidungsgesetz, 2012), который легализовал ритуальное обрезание, но обязал проводить его «согласно правилам медицинского искусства».

3. Уровень правовых прецедентов и позиций официальных органов.

Кельнский суд (Германия, 2012): Решение окружного суда Кёльна стало мировой сенсацией. Суд постановил, что обрезание мальчика по религиозным мотивам представляет собой противоправное причинение телесного вреда, даже с согласия родителей, поскольку нарушает право ребенка на телесную неприкосновенность и на самоопределение в будущем. Это решение, хотя и было позже де-факто отменено федеральным законом, стало важнейшим правовым прецедентом, обосновавшим этическую проблему с позиций прав ребенка.

Позиции детских омбудсменов и комитетов ООН: Комитет ООН по правам ребенка неоднократно (в заключениях по конкретным странам) высказывал озабоченность практикой немедицинского обрезания мальчиков, призывая государства запретить эту практику или, как минимум, принять меры для обеспечения информированного согласия самого ребенка, когда он достигнет соответствующего возраста. Детские омбудсмены Швеции, Дании, Норвегии официально заявляли, что ритуальное обрезание мальчиков нарушает Конвенцию о правах ребенка (статьи о праве на свободу от насилия, праве на здоровье и телесную неприкосновенность).

Интересный факт: В 2013 году Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) приняла Резолюцию 1952 (2013) «Право детей на физическую неприкосновенность». В ней, среди прочего, содержится призыв к государствам-членам «четко определить медицинские, санитарные и другие условия, которые должны быть соблюдены при выполнении… обрезания молодых мальчиков», и «инициировать публичные дебаты, в том числе межкультурный и межрелигиозный диалог, с целью достижения широкого консенсуса… о правах детей на защиту от нарушений их физической неприкосновенности согласно со стандартам в области прав человека». Хотя это не запрет, но документ ставит практику в контекст потенциального нарушения прав ребенка.

4. Страны с де-факто ограничениями через систему здравоохранения.

В некоторых странах с государственной системой здравоохранения, где обрезание не является культурной нормой (например, Великобритания, Новая Зеландия), процедура практически недоступна в государственных больницах по немедицинским показаниям. Родители, желающие совершить ритуальное обрезание, вынуждены обращаться в частные клиники или к религиозным мохелам, что создает финансовый и организационный барьер. Это форма косвенного ограничения.

Заключение.

Таким образом, ответ на вопрос о странах с законодательным запретом обрезания младенцев и детей — таковых нет. Однако существует континуум правового и социального отношения к этой практике:

Страны с сильной защитой религиозной практики (США, Израиль, мусульманские страны) — обрезание легально, свободно и широко распространено.

Страны с медицинским регулированием (Германия, Австрия) — легально, но строго регламентировано (требуется врач, анестезия).

Страны активных дебатов и парламентских инициатив (Исландия, Дания, Швеция, Норвегия) — легально, но существует мощное политическое и общественное движение за запрет или отсрочку до совершеннолетия, подпитываемое детоцентристской биоэтикой и концепцией телесной автономии ребенка.

Глобальный тренд заключается в постепенном смещении фокуса с прав родителей (на религиозное воспитание) на права ребенка (на неприкосновенность тела и будущий выбор). Хотя полный запрет остается политически и социально маловероятным в обозримом будущем из-за силы религиозных традиций, давление в сторону строгого медицинского контроля, отсрочки процедуры и обязательного информированного согласия самого ребенка будет только усиливаться, особенно в светских правовых государствах Европы. Это делает вопрос обрезания не столько медицинским или религиозным, сколько тестом на зрелость общества в балансировке между коллективными традициями и индивидуальными правами человека, который начинается с самого рождения.

Permanent link to this publication: