Читаю в статье кинокритика: "Когда у нас после революции случилась реформа русского алфавита, кто мог предвидеть, что исчезновение твердого знака в окончании слов мужского рода приведет в реальной жизни к ослаблению мужского начала? А ведь это факт, как показали позднейшие психолингвистические исследования" (Новая газета. 2003. N 88). Читаю и удивляюсь: много видел и слышал высказываний так называемых наивных носителей языка (т.е. людей, владеющих языком, а порой и блестяще владеющих, однако, не обладающих знаниями о нем), но чтобы утверждалось такое...

Орфографическая реформа имела две составляющие: реформу алфавита (из него удалили несколько букв: ять, фиту, ижицу и і ) и собственно орфографическую (правописную). Твердый знак оставили как разделительный (съезд, объезд ), убрав его с конца слов не только мужского рода, но и женского и среднего рода (тётка - тёток, жёны - жён, окна - окон, сёла - сёл ), потому что в абсолютном конце слов эта буква уже 800 (восемьсот!) лет никакого звука не обозначала. Зато исправно расходовала сперва пергамен, а потом писчую и типографскую бумагу и впустую использовала труд наборщиков при ручном наборе.

Кто-то неудачно назвал эту букву твердым знаком. Во всех изданиях знаменитого руководства по правописанию академика Я. К. Грота (отсюда и название гротовская орфография ), выходивших еще и в

стр. 126

начале XX в., эта буква называлась ер (у Грота, конечно, напечатано еръ ). Какую же твердость она обозначала, когда ее аккуратно ставили после буквы ч , обозначавшей в литературном языке и в большинстве местных говоров мягкий согласный звук: калачъ, плачъ, мячъ, палачъ ? Твердый знак - ложно ориентирующий термин. Возможно, это обстоятельство и спровоцировало автора статьи на его более чем смелое утверждение, размноженное массовым тиражом.

Автор не пояснил, что он разумеет под "мужским началом в реальной жизни" и в чем именно проявилось ослабление этого начала.

Неужто кто-то из психолингвистов мог признать фактом столь фантастический результат действия правописного правила фортунатовско-шахматовской орфографии, сменившей гротовскую в 1917 - 18 г.? С этим вопросом я обратился к одному из основателей отечественной психолингвистики доктору филологических и психологических наук профессору МГУ А. А. Леонтьеву. Он ответил, что ему неизвестны упомянутые исследования. Осталась загадка: что побудило автора статьи обнаружить тендерную проблему в отношениях орфографии и "реальной жизни"?

Permanent link to this publication: